arrow-homearrow-rightfbtwvk
на главную
Резо Гигинеишвили о своем новом фильме «Заложники», энергии и грузинах
Резо
Резо Гигинеишвили

Режиссера Резо Гигинеишвили в России знают по большей части как автора романтических комедий и главного проводника грузинского образа жизни на экране. Но легкие мелодраматические жанры не единственное, что интересует Гигинеишвили, представившего

на минувшем Берлинском кинофестивале вполне серьезную картину «Заложники». В свои 34 года режиссер полон энергии и готов щедро делиться ею на съемочной площадке. Без этой истинно грузинской щедрости, уверен режиссер, невозможно достичь общей цели.

О чувстве завершенности

В детстве я был большим поклонником команды Chicago Bulls, где играл Майкл Джордан. Несмотря на свой скромный рост, пытался подражать ему, покупал майки с номером 23. Я смотрел все его игры и понимал, что Джордан, независимо от своего самочувствия, остается лидером, тянет за собой всю команду. Это любопытно, но с годами я открыл, что именно Джордан оказал на меня влияние как на режиссера. Умение доводить дело до конца очень важно для любого человека, который хочет состояться в профессии. Пренебрежение даже к мельчайшей детали порождает ощущение неловкости, недоделанности, которое уже не отпустит. На экране всегда очень видно, где и что ты упустил.

Кино — это производство, не всё получается так, как хотел. Думаю, в картине «Заложники» мне максимально удалось воплотить замысел благодаря группе идеалистов, которые со мной работали. Я семь лет собирал материал, изучал его, созревал. Тема очень интересная, трагедия такого масштаба позволяет проанализировать последний период советской жизни. Фокус был направлен на то, как жили люди, на проблемы того социума.

Пренебрежение даже к мельчайшей детали порождает ощущение неловкости, недоделанности, которое уже не отпустит.

О профессии

Я думаю, что режиссер всегда снимает то, что ему интересно, то, что увлекает в данный момент. Когда я работал над «Любовью с акцентом», то хотел открыть Наде (Надежда Михалкова — супруга Резо Гигинеишвили) Грузию, поделиться с ней своей любовью к родине, — большая аудитория тоже на это откликнулась. Потом я стал старше, повзрослел, за пять лет ушли мои родители. Видеть мир восторженными глазами стало не так легко, как в ту пору, когда я снимал «Жару».

Всему свое время. Пока в легкие жанры не тянет, хочется более сложных тем, большего диалога со зрителем. Любое произведение рождается при контакте с аудиторией: зрителем, читателем, слушателем. Когда видишь, что сердце зрителя откликается, ощущаешь, что не зря потратил время.

Решай любые задачи с Lenovo IdeaPad 710s Plus
Любишь смотреть фильмы и сериалы? 13,3-дюймовый экран IdeaPad 710s Plus с высоким разрешением обеспечивает превосходное качество, цветопередачу и четкость изображений.

В работе я пытаюсь, как в музыке, услышать правильную ноту, интонацию, уловить момент и зафиксировать его. Создать атмосферу, которая помогает прозвучать нужному аккорду. Группа должна быть настроена поймать неподдельную эмоцию и не потерять ее. Высший пилотаж для режиссера — это когда вся группа может одновременно настроиться на одну волну и поймать эмоцию, которая никогда не повторится. Этого не добиться количеством дублей. Это — рождение чуда.

О самоопределении

Мне трудно самому себя определять. В творчестве мне ближе и понятнее грузины. Меня критикуют за то, что мои персонажи хоть и обаятельные, но оторваны от российской действительности, потому что я продолжаю на русских артистов «натягивать» грузинское поведение, эмоции.

Я всё время обращаюсь к той культуре, в которой я вырос. Прежде всего я считаю себя грузином, но делать патриотизм своей профессией — это пошло. Нужно анализировать, через призму истории изучать человека и пытаться понять, что его беспокоит сегодня, чем он живет, что у него болит.

Бывают люди разных темпераментов, некоторым сложно понять детскую открытость, отношение к гостям, которые, наверно, у нас в генетическом коде. Мне вот, например, непросто одному есть, даже в офисе. Например, недавно встречались с агентами, продюсерами, а вокруг были мои родные: они, как большая итальянская семья, поддерживали меня, говорили хорошие слова обо мне.

Об эмоциях

Для фильма «Заложники» читал протоколы допросов, общался с родственниками, участниками произошедшего — погружался в большой объем информации. Такая работа — тяжелая эмоциональная нагрузка, потому что ты вынужден теребить раны людей, которые пережили невероятный стресс.

Я старался сопереживать всем персонажам, не навешивать ярлыки. Если люди это видят, то они готовы говорить и пережить катарсис.

Эмоциональность в работе помогает: я не устаю, могу завести всю группу. Когда я работал у Федора Бондарчука на «9 роте», то наслаждался этим адреналином: вертолеты, танки, 500 солдат в кадре. Мне ни секунды не скучно на съемочной площадке, сижу ли я за камерой или направляю артистов в кадре. Я сопереживаю актерам, помогаю им передать эмоцию. Ведь, как говорил Бергман, интереснее то, что актер скрывает, а не то, что он показывает. А добиться этого можно, только если ты не холодный — тогда тебе верят. Люди должны увидеть, почувствовать твою абсолютную преданность делу, тогда они пойдут за тобой к твоей цели.

Прежде всего я считаю себя грузином, но делать патриотизм своей профессией — это пошло.

В жизни вспыльчивость и категоричность мешают, ранят близких людей. Правда, сейчас я уже с эмоциями не борюсь: те, кто со мной общается «вдолгую», знают и готовы к этому.

О молодости и лени

Мне нравится образ молодого, деятельного человека. Я и себя стараюсь держать в форме, хотя не всегда получается. Спортом занимаюсь не для того, чтобы кому-то понравиться, а чтобы быть в тонусе. Не всегда получается, бывают периоды, когда тяжело, но тем не менее нужна сила воля и умение держать себя в руках.

Есть вещи, которые не увлекают, и их немало, например, отвечать на письма. Это не подходит моему психотипу, мне лень тратить на это время.

Если же мне что-то нравится, то я могу работать 24 часа в сутки. Я живу процессом и не чувствую усталости. На «Заложниках» я заметил, что я старше актеров лет на 10-12. Поэтому в перерывах я, как пастух, за ними следил: собирал у себя, готовил пасту, жарил шашлык. А актерам после смены еще хочется гулять. Но они могут после бессонной ночи прийти и, что называется, «лечь на роль», сделать трагическую мину в драматический момент. А мне нужно контролировать всю съемочную группу, она должна жить как единый организм, не расплескивать накопленную во время съемок энергию.